Пилорат пришел в себя первым; он казался менее удивленным из них двоих.

– Дорогая, – мягко сказал он, – это совершенно невозможно. У вас не может быть цивилизации без записей какого-либо рода.

Блисс подняла брови.

– Я понимаю это. Я только хотела сказать, что у нас нет записей того типа, о которых говорил Трев… Тревиз, или подобных им. Я/мы/Гея не пишем, не печатаем, не снимаем, не составляем компьютерного банка данных, вообще ничего не делаем. И на камне мы этого тоже не высекаем. Вот и все, что я сказала. Естественно, поскольку у нас ничего этого нет, Тревиз ничего не нашел.

– Но что же у вас есть? – спросил Тревиз, – если нет никаких записей, которые я мог бы определить, как записи?

Тщательно произнося слова, словно разговаривая с ребенком, Блисс сказала:

– У я/мы/Геи есть память. Я ПОМНЮ.

– Что вы помните? – спросил Тревиз.

– Все.

– Все?

– Конечно.

– А на сколько лет назад?

– На неопределенное количество времени.

– И вы можете сообщить мне исторические, биографические, географические данные? Даже местные сплетни?

– Все, что угодно.

– И все в этой маленькой голове, – Тревиз сардонически коснулся правого виска Блисс.

– Нет, – сказала она. – Воспоминания Геи не ограничиваются содержанием моего черепа. Видите ли (за одно мгновение она как бы выросла и посуровела, перестав быть одной Блисс и объединившись с другими жителями Геи), до начала истории было время, когда люди были настолько примитивны, что хотя и запоминали события, не могли о них рассказать.